_730x450_887.jpg)
Кирилл женился в двадцать четыре года. Его жене Тане тогда исполнилось двадцать два. Она была единственным ребенком в семье профессора — уже почившего — и учительницы. Вскоре родились мальчишки-погодки, чуть позже дочь. Теща ушла на пенсию и занялась внуками.
У Кирилла с ней были сложные отношения. Он называл ее только по имени и отчеству, Натальей Антоновной. Она отвечала сдержанно-холодным тоном «вы» и всегда использовала его полное имя. Вроде и не ссорились, но в ее присутствии Кириллу было холодно и неуютно. Впрочем, надо было отдать теще должное, она никогда не выясняла отношений, разговаривала с зятем подчеркнуто уважительно, а в случае его конфликтов с женой держала твердый нейтралитет.
Месяц назад фирма, в которой работал Кирилл, обанкротилась, его уволили. За ужином Татьяна обронила:
— На пенсию мамы и мою зарплату мы долго не протянем, Кира. Скорей ищи работу.
Легко сказать! Тридцать дней он обивает пороги — ничего! Слава богу, теща молчит пока, но взгляды бросает многозначительные.
Перед свадьбой Кирилл случайно подслушал разговор между матерью и дочкой:
— Таня, ты уверена, что это тот человек, с которым ты хочешь прожить всю жизнь?
— Ну конечно!
— По-моему, ты не осознаешь всей ответственности. Был бы жив отец…
— Мама хватит! Мы любим друг друга. Все будет хорошо.
— А если дети пойдут? Он сумеет их обеспечить?
— Сумеет, мам!
— Еще не поздно остановиться, Таня. Подумай. Его семья…
— Мам, я люблю его!
— Ох, смотри, не пришлось бы локти кусать!
«Вот и пришлось», — Кирилл невесело усмехнулся. Теща как в воду глядела.
Домой идти не хотелось. Казалось, что утешения жены, мол, ничего, завтра все получится, насквозь притворны, что теще молчит осуждающе, а дети спрашивают, как прошел день, с усмешкой. Терпеть все это в очередной раз было просто невозможно! Кирилл прогулялся по набережной, посидел на скамейке в сквере и ближе к ночи поехал на дачу, где все лето жила его семья. В доме горело одно окошко, в спальне Натальи Антоновны. Крадучись, Кирилл шел по дорожке под окнами, когда дрогнула занавеска, Кирилл присел.
— Что-то Кирилла долго нет, раздался голос тещи. — Ты звонила, Таня?
— Да, мам, абонемент недоступен. Наверно опять не нашел работу, вот и болтается где-нибудь.
Голос тещи стал ледяным:
— Таня, не смей в таком тоне говорить про отца своих детей!
— Ой мам, ну чего ты? Просто мне кажется, что он дурака валяет, работу совсем не ищет. Уже Месяц сидит на моей шее!
Впервые Кирилл услышал, как теща громко стукнула кулаком и повысила голос:
— Не смей так говорить про мужа! Ты что обещала, когда замуж шла? И в болезни, и в горе! Быть рядом и поддерживать!
Татьяна забормотала скороговоркой:
— Мамуль, прости. Ты только не волнуйся, ладно? Просто вымоталась я, устала.
— Ладно, иди спать, — вздохнула теща.
Свет погас. Теща отодвинула занавеску, вгляделась в темноту и вдруг, подняв глаза к небу, истово перекрестилась:
— Господи, спаси и сохрани отца внуков моих, мужа моей дочери! Не дай, Господи, ему потерять веру в себя! Помоги ему, сыночку моему!
У Кирилла внутри разлилось тепло. Никто никогда не молился за него! Ни мать, строгая, даже суровая женщина, посвятившая всю себя работе в обкоме, ни отец, который рано ушел из семьи. Кира вырос в яслях, в садике, потом была школа, продленка. Поступив в институт, он сразу же устроился на работу: мать не терпела тунеядства, да и денег у нее было немного.
Кирилл вспомнил, как по утрам теща вставала раньше всех и пекла пироги, которые он обожал. Варила вкусные борщи, а пельмени и вареники в ее исполнении были просто бесподобны. Теща ухаживала за детьми, убирала в доме, что-то сажала на грядках, заготавливала на зиму варенье, хрустящие огурчики и капусту. Почему он никогда этого не замечал? Почему не хвалил? Вспомнилось, как однажды они всей семьей смотрели по телевизору передачу про Австралию и теще обронила, что всю жизнь мечтала побывать на этом загадочном континенте. А он схохмил тогда, что там слишком жарко, даму в ледяном панцире не пропустят…
Утром Кирилл вместе с Таней спустился к завтраку на веранду, окинул взглядом комнату — на столе уже были пышные пироги, варенье, чай, молоко, рядом бегали смеющиеся дети — робко сказал:
— Доброе утро, мама!
Теща вздрогнула и, чуть помолчав, ответила:
— Доброе утро, Кирюша!
Через две недели Кирилл нашел работу, а через год отправил Наталью Антоновну на отдых в Австралию, несмотря на ее бурное сопротивление.
