Альке семь месяцев, ее юную мать посадили, осталась Алька на попечении шестидесятилетней бабушки. Молодой отец упивался свалившейся на него неожиданной свободой. Пропадал где-то в толпе приятелей и разбитных бабенок. Его утешали, ублажали, и он рисовался, пел под гитару трогательные песни и пил, пил. Домой приходил поздно. И было ему не до Альки. А утром спешно убегал на работу.
Алька кричала, злилась, ей так хотелось сладкого материнского молока, ее запаха, ее рук. Но матери не было. Бабушка утешала Альку, как могла: качала на руках, чтобы остальные члены семьи спали. Иногда была вынуждена давать внучке свою грудь, но та выплевывала и еще сильнее кричала.
Купили резиновую соску, сварили жидкую манную кашу. И наголодавшаяся девчонка наконец-то была накормлена. Потом у Альки периодически болел живот, разводили толокно и поили ее им вместо молока. Молоко приходилось покупать, время послевоенное, свои трудности были в семье, надо было еще за адвоката платить. В сущности, глупенькая сноха, когда уехала ее приятельница в гости, зашла под замок и взяла швейную машинку. Просто машинка стояла без дела, а тут столько дел накопилось, вот и шила, торопилась сноха! Прительница вернулась раньше, чем обещала. Обнаружив исчезновение ценной вещи, написала заявление в милицию.
Машинку нашли быстро, ее никто и не прятал. Завертелось дело, и получила Алькина мать срок, не такой большой, но чувствительный, особенно для Альки. Отец забрал ее из рук матери и отдал бабушке. Вот так все и произошло.
Постепенно Алька попритихла, но, кроме бабушки, никого к себе не подпускала. Она сидела в своей кроватке и внимательно наблюдала за всеми. Плакать особо не плакала, но все вздыхала. Больнее всего эта история ударила по бабушке. Мало того, что ей был в тягость этот ребенок, шипели дочери, сын приходил без конца «под градусом». Соседи сочувственно кивали головами и обсуждали, обсуждали.
С Алькой теперь особых трудностей не было, умыли, покормили и все. Она, кряхтя. ползала по полу, стараясь ухватиться за бабушкин подол, совершенно забыв и мать, и ее сладкое молоко. Часами она сидела в кроватке, качаясь из стороны в сторону. Бабушка, улучив минутку, пела Альке песни, читала стишки. Та слушала очень внимательно. Но когда выпивший отец играл на гитаре, девчонка отчего-то плакала. Бабушке приходилось туго. Дочери и снохи ревновали ее к Альке, будто эта девчушка отнимала у них любовь к другим внукам.
Так прошел год. И однажды в доме появилась мать. Молодая и очень красивая, она привезла Альке кучу тряпочных зайцев и медведей. Сама их шила для дочери. Но Алька шарахалась от матери и тянула руки к бабушке. Молодые переселились в общежитие, которое на шахте получила сестра Зоя, а та осталась жить у бабушки. Второй раз в своей двухлетней жизни Альку разлучили с дорогим человеком. Родители старались реже приходить к бабушке, а Алька, наоборот не слезала с колен и обнимала бабушку. Домой уносили с ревом. И так до конца бабушкиной жизни Алька признавала только бабушку. Умерла бабушка, когда Альке было 22 года, и у нее своих детей двое было. В жизни у Альки не было никого кроме бабушки.
С матерью отношения холодные. Видать, отвыкла мать от нее в свое время. В семье один за другим появились шесть братьев и сестра. Было кого любить. А эта, старшая, росла своенравной, бабушкино воспитание давало свои плоды. Алька не помнила своего раннего детства, но что-то, видать, осталось в памяти. С любой бедой она бежала к бабушке, доверяла только ей.
Вот так сложилась жизнь. А что поделаешь? Из песни слов не выкинешь.
