Должна с прискорбием констатировать, что самые большие неряхи на свете — это муж и двое моих сыновей. Каждый день. придя с работы, я заставала такую картину: одежда разбросана по квартире где попало, в мойке — гора немытой посуды, на полу — следы от трех пар грязных ботинок. Ужас…
Как-то поехала на свадьбу подруги, которая жила в другом городе, а когда через три дня вернулась, сначала подумала, что ошиблась квартирой: дома никого не было, повсюду царил полный хаос. Вот такое у моих мужчин своеобразное понятие о поддержание чистоты и порядка. И тогда я решила, что с меня хватит. Три часа усилий не прошли даром. На кухне остался лишь один комплект посуды, в шкафах висело три рубашки и три пары брюк, а в письменном столе несколько тетрадей и ручек. я вызвала грузовое такси и погрузила двенадцать больших пакетов, дорожную сумку и два чемодана с барахлом и поехала к сестре домой.
— Ты что, решила разводиться? — спросила Галя, увидев вещи.
— Исправляю свои ошибки, — ответила я и, оставив багаж в гараже сестры, вернулась домой. Когда я вошла в пустую квартиру, моя великолепная троица встретила меня огнем недоуменных вопросов, среди которых преобладали: «Что случилось? Где все наши вещи?!»
— Решила избавить вас от уборки, — с улыбкой ответила я. — Дорогие. вы что, недовольны? Теперь нам не надо убирать в шкафах, потому что они пустые. Не надо мыть посуду, потому что ее нет. Отдыхайте, мальчики!
Мои домочадцы пытались меня разжалобить, но я не спешила их прощать и идти на какие-то уступки. Включив телевизор, я села смотреть какой-то сериал. Через полчаса в комнату решил заглянуть Костя.
— Мам, а как мне к зачету по физике готовиться, где мои учебники?
— Можешь сказать преподавателю, что я выбросила их, потому что они валялись под кроватью. Минут через пятнадцать от сериала меня оторвал Павлик.
— Мама, а мы ужинать сегодня будем? Очень кушать хочется…
— Если проголодались, можете ужинать, — разрешила я, но с места не сдвинулась. Учить, так учить! Целую неделю я наслаждалась ничегонеделанием. Приходила с работы и садилась перед телевизором или ложилась на диван с книгой. В квартире впервые за долгое время было чисто… Первым не выдержал муж.
— Танечка, — робко сказал он в воскресенье вечером, — я же не могу всю жизнь ходить в одной рубашке!
— Можешь ходить без рубашки, дорогой, — ласково предложила я. Муж испарился, и было слышно, как он о чем-то шушукается с сыновьями в соседней комнате. Через минуту все трое появились передо мной.
— Прости нас, — сказали они хором.
— И это все, что вы хотели сказать?
Мои мужики переглянулись, отошли в угол комнаты и снова начали шептаться. Затем муж, прижав руку к груди, от имени всех трех нерях произнес торжественную клятву:
— Обещаем больше никогда не сорить и всегда убирать за собой. Только верни нам наши вещи.
— Что-то с трудом верится в вашу честность, братцы, — выдержав фразу подольше, сказала я. А если…
— Если нарушим клятву… — Костя встал рядом с отцом — Можешь выбросить велосипед.
— И мои роликовые коньки, — добавил Павлик.
— И мои альбомы с марками, — с дрожью в голосе произнес муж.
Я, наконец сжалилась над своими поумневшими неряхами и сказала:
— Можешь съездить к Галке и забрать свои вещи… С тех пор я ни разу не видела грязного белья и носков под тумбочкой, а учебников под кроватью. Дети сами моют посуду и выносят мусор. А муж научился гладить рубашки!
