Борьку принес моей бабушке председатель-фронтовик. Он был мелкий, черный и слабый.
— Надо его выкормить, Мария Ивановна. Вам доверяю. Валютой плочено. Страшно породистый…
— Сделано будет, Федор Иванович.
Борька вырос огромным и умным. Прямо человек в нечеловеческом обличье. В мяч играл, домик свой открывал и ходил гулять по деревне, дом бабы Маши охранял. Коров загонял по дворам в помощь пастуху. Знал команды «домой», «ко мне», «голос». Борька был свин, кабанище. Зоотехник и скотница Борьку любили. В теплое время Борька в загоне не сидел. Ходил вольно, побирался по дворам. И с тех пор по частному сектору пошли ну очень хорошие свиньи.
В тот день должны были привезти зарплату. Ждали машину с кассиршей — тетей Лизой. Минуло положенное время, а машина не пришла. Народ заволновался. И Борюсик куда-то пропал.
…Выстрелов было восемь. Страшных, гулких, совсем рядом. Надо бежать от выстрелов. Но баба Маша, председатель-фронтовик побежали на выстрелы. На крутом повороте навстречу им по пыльной дороге ползла кассирша Лизавета Ивановна, в крови и сильно избитая.
— Петю-шофера убили! Борька там оборону держит! Свалил одного бандита, ноги ему сломал да на мешок с деньгами лег. А второй бандит его застрелить пытается, — сказала она и потеряла сознание.
Борька и вправду лежал на мешке с деньгами, и вытащить их из-под него было невозможно. Один злодей валялся на дороге, а второй навел на Борюсика двустволку, нажимал на спусковой крючок, но патронов уже не было. Убитый злодеям шофер уткнулся головой в руль.
Ефим свалил стрелявшего одним ударом. Бориска приподнялся, отошел от мешка с деньгами и свалился кулем.
Михайловна засуетилась: «Ефим, Борьку порежь, пока живой. Хоть толк будет, свининки поедим».
Председатель лишь грозно посмотрел в ее сторону.
Борьку оперировал пожилой ветеринар несколько часов.
— Выходить его надо, Марья Ивановна, сказал председатель.
— Будет сделано, — ответила прабабка.
Выходила. Бориска прожил долго. И никто его н зарезал. Умер от старости. Дед Ефим сидел с ним и гладил до тех пор, пока бесстрашная Борькина душа не отправилась на небеса.
Баба Маша, председатель, зоотехник и Ефим подняли по стакану самогона.
— Зв что пьете? — спросила бабушка.
— За Борьку. Хорошей души был… человек.
Холмик рядом с оградкой кладбища до сих пор засажен цветами. В сезон там кладут внуки Лизаветы Ивановны половинку большого арбуза: любил их Бориска. А в бывшем колхозе, нынче ставшем фермерским хозяйством, обязательно держат кабана большой черной свиньи. Борькиного прапрапра… внука. Традиция.
