Унаследовать бабушкин дом не получилось, и мы с ребенком оказались на улице. Но жизнь, как известно, полосатая… Бабушка Мария прожила со своим мужем Федором долгую жизнь. У них была настоящая фронтовая любовь. В сорок четвертом молоденький лейтенант встретил ровесницу-фельдшерицу и влюбился. Она ответила взаимностью. Они не стали регистрировать брак, мол, мало ли что с каждым из них может случиться, война! Хотели сыграть свадьбу после Победы, да не собрались. Так и жили не расписанными. Правда, об этом никто из родственников не знал, это выяснилось, когда Марии и Федора уже не стало.
Первой умерла бабушка. А дед немного потосковал и… женился. Причем стал это делать почти каждый год. Одну новую жену пережил, двух других выгнал:
— Никудышные хозяйки! Нормального борща и того не научились варить, — объяснял свое поведение суровый ветеран.
Четвертая жена его вроде во всем устраивала, да только стала вдовой через полгода после свадьбы. Короче, дом нам с отцом не достался.
— Дом строил Федор Пантелеевич, он — хозяин, а его жена Мария, ваша родственница, официально не имеет к имуществу отношения. В момент постройки она не состояла с ним в браке. Поэтому недвижимость переходит к прямой наследнице, законной супруге, — объяснил нам нотариус. Обидно было до слез. С детских лет я любила приезжать сюда. Мыла-драила дом, крахмалила занавески на окнах. Дед его перестроил, сделав два входа. А записать на нас не подумал… Будучи студенткой, я постоянно приходила к старикам. Я уже любила этот дом, как свой. И вот теперь он отдан чужим людям.
Так вышло, что я приехала сюда работать на скорой. Пока была на курсах повышения квалификации, Антонина поселила в мою комнату свою дочку. Сводная сестренка и ее мамаша, бездельницы, нацелившиеся на квартиру и военную пенсию моего папы, объявили мне войну. Я не выдержала и уехала.
В областном центре поселилась в общежитии. После ночных смен там отдохнуть было невозможно. Невыспавшаяся, злая, занимала место в машине «Скорой помощи» и ехала спасать жителей города.
— Доктор, что с мамой? — тревожно спросил меня молодой мужчина.
— Не волнуйтесь, ничего страшного. Проколем, прокапаем и все будет хорошо.
— Я хотел бы договориться с вами, чтобы приходили к маме делать уколы и капельницы. За хорошую плату, разумеется. Можно?
В первый вечер, когда мать Игоря уснула, он позвал меня пить чай. Мы разговорились, так уютно показалось на кухне после общаги. У нас завязались отношения. Вскоре я переехала к ним, родила сына. С семи месяцев Сенечку постоянно беспокоили прорезающиеся зубки. Он орал по ночам. Игоря это раздражало, и в конце концов он указал мне на дверь.
— У меня диссертация, у мамы гипертония, нам нормальные условия нужны в своем доме!
Я решила вернуться к отцу. Идя пешком на автовокзал, устала и присела отдохнуть. И тут мое внимание привлек мужчина на соседней скамейке: его запрокинутое лицо было бледным, губы синюшные. Похоже, сердечный приступ! Я подошла поближе и ахнула — тот самый нотариус. К счастью у меня были с собой медикаменты. Оказав первую помощь, я соединилась с нашей подстанцией, вызывая ближайшую бригаду. Машина приехала быстро. Кстати, увидев нас с вещами и с ребенком, фельдшерица все поняла и сунула ключи от своей квартиры.
— Ты чего, Ирка, не могла сказать нам о своих проблемах? Не люди мы, что ли? В общем пока перекантуйся с малышом у меня…
— Спасибо, Наташа, — растроганно прошептала я.
Позже я узнала, что выздоровевший нотариус жаждет повидаться со своей спасительницей. Он развил бурную деятельность. Оказалось, оспорить наследство можно и через время, если открылись новые обстоятельства. Соседи помнили, сколько лет я ухаживала за домом и стариками. Все свидетельства мы с отцом предоставили суду. И нас включили в число наследников. С женой деда мы договорились полюбовно. Половина дома ей, половина — мне. А недавно папа сделал широкий жест — выкупил у женщины часть здания. И вот я вошла хозяйкой в старый бабушкин дом. Надеюсь, он станет таким же любимым и родным для моего сына…
