Как только началась война, которую позже назвали Второй мировой, прабабушка проводила всех сыновей на фронт, а их было шестеро. И как только уехала машина с последними новоиспеченными солдатами, которые и оружия -то в руках отродясь не держали. Бабушку как подменили: из скупой хозяйки она превратилась в саму щедрость, а уж если мимо дома проходили вояки, то она всегда их поила, кормила и с собой всегда яблоки давала.
Все думали, баба того… с горя с ума сошла. Другие продукты прятали, зарывали в грядки, в снег, а эта все им на стол несла. И странное дело: продукты в семье не переводились, находилась и брынза для тощих беженцев, и моченая груша для тифозных солдат. В общем. как в хорошей книге: чем больше отдавала, тем больше прибавлялось. Но доброе дело, как известно, не бывает без искушений: подожгли как-то бабушкин дом «доброжелатели», и он в одночасье сгорел вместе со всем скарбом. Но бабушка не отчаивалась. Она раздобыла бочку, наполнила колодезной водой, сбоку привязала ковшик — и держала все это для гостей. Кстати, с тех пор вода в нашем колодце отличается удивительным вкусом. Со временем на месте дома выросла времянка, под ней появился подвал и в нем завелись соленья, варенья. Солдатики во дворе устраивали перевалочный пункт, один решил посадить на память яблоню, другой — грушу, третий — сливу. В общем вырос сад, из года в год дававший щедрый урожай.
А между тем война подходила к концу, и стали возвращаться один за другим сыновья бабушки. Чудные вести они принесли: один бежал из плена, другому в самый последний момент заменили расстрел на тяжелые работы, к третьему случайно заглянул врач и сделал ему экстренную операцию. Разговоры около матери продолжались до глубокой ночи. Шестеро сельских мужчин прошли войну от и до, и никто никого не убил, все вернулись живыми и здоровыми: один служил санитаром, другой мосты строил, третий всю войну прошел поваром…
Жизнь потекла своим чередом, сыновья женились и все удачно, появились внуки. Потом случилась Хрущевская оттепель и решено было закрыть в деревне местный храм. Закрыть-то закрыли, но ключи от него бабушка повесила себе на шею и властям не отдала. Бабушка умерла и была похоронена в церковной ограде. Я ее в живых не застала. Но каждый год записываю ее имя на литургию, как будто я лично причастна к ее подвигам.
