Мой, без пяти минут муж был самым красивым, веселым и обаятельным парнем во всем факультете, во Влада влюблены почти все женщины потока, а он выбрал меня! Такое счастье!
Я оглянулась на родителей. Оба одинаково натянуто улыбались и счастливыми не выглядели. Им не слишком нравился Влад, и дело было даже не в нем. Они просто категорически возражали, чтобы я выходила замуж так рано. Когда мама узнала, что мы подали заявление, расплакалась:
— Ну зачем ты так торопишься? — причитала она. — Вы же еще два года учитесь, это так мало!
— Не переживай! Мы с наследником пока погодим, — попыталась я успокоить ее.
Это было вранье, потому что «погодить с ребенком» могла максимум восемь месяцев. О своей беременности я узнала двумя днями раньше, но решила пока никому не говорить. Даже любимому — чтобы у него не возникло унизительное чувство, что приходится жениться по залету.
— Мамуль, мы хотели бы жить отдельно, однако съемную квартиру одни не потянем. Поможете материально?
Ожидала ответного монолога о том, что люди должны вступать в брак, достигнув финансового уровня, но мама обещала:
— Ладно, что-нибудь придумаем…
Они забрали деда к себе, а мы с Владом поселились в его хрущевке. И тут оказалось, что женитьба — это не только узаконенный секс и романтика автономного плавания, но еще и быт.
Мой молодой муж оставался таким же сексуальным и обаятельным, как до свадьбы, но уборка и тому подобная проза его совсем не интересовали.
У меня начался жуткий токсикоз, на носу сессия, в кресле гора неглаженного белья, потому что утюг стал биться током.
Пылесос вообще безнадежно сломался, и мне приходилось подметать веником, а Влад… Отложив томик Бродского или Мандельштама, нехотя поднимался с дивана и просил:
— Солнышко, очень кушать хочется… Пожарь мяса, а?
Стараясь не дышать носом, жарила ему отбивные. Потому что любила. Он тоже меня любил, но его чувство было незрелым…
— Он просто не привык к статусу женатого мужчины. Вот появится ребенок…
Но после рождения Настюши все стало только хуже. Я взяла академический отпуск. Теперь у супруга появилась железная отмазка, чтобы не помогать по хозяйству: мол ему приходится в поте лица грызть гранит науки, а я все равно сижу дома.
Но, видно, Влад грыз этот самый гранит недостаточно старательно, потому что после четвертого курса завалил сессию и был отчислен за неуспеваемость. Теперь муж целыми днями валялся на диване.
В конце концов мое терпение лопнуло, я подала на развод и поменялась с дедом местами жительства. А мой бывший вернулся под крыло своей мамочки. Я знала как Влад привязан к дочке, поэтому разрешала видеться с ней в любое время.
В медицину бывший так и не вернулся. Поступил на заочное отделение в политех, устроился менеджером куда-то.
Когда Насте исполнилось семь лет, к нам на работу пришел анестезиолог. В общем у нас с Ромой закрутился роман. К моей дочке он относился очень хорошо. Поэтому, когда он сделал мне предложение, я без колебаний ответила «да».
Только во втором браке я поняла, что такое настоящий мужчина. Рома не вел себя, как падишах, а делал все, что должен делать мужчина и отец.
Судьба подарила мне шесть счастливых лет с Ромой, а потом у него диагностировали рак. Хирурги нашей больницы прооперировали Рому, а деньги на послеоперационный период дал… Влад. Пока я сутками сидела возле Ромы, бывший полностью взял на себя заботу о Насте. А еще покупал для Ромы лекарства, готовил и приносил для Ромы еду…
…Но вскоре случился рецидив и через полгода Ромы не стало. Не знаю, как бы я перенесла этот удар, если бы не поддержка Влада. Однажды он мне сказал:
— Ксюша, может попробуем начать все сначала? Я сейчас совсем не тот, что был когда-то!
— Является ли ваше решение искренним? — спросила та самая работница загса.
— Да, — сказала я. — Теперь мое решение хорошо обдумано. Надеюсь, в этот раз у нас все получится!
