Андрей ждал на остановке автобус в родное село. Наконец-то каникулы! До Нового года оставалось три дня. Автобус задерживался.
— Я до Верюгино! Надо кому?
— Мне до Малашевки. Подбросите? Сколько?
— Садись, договоримся.
Андрей бросил рюкзак назад, увидел там меховую вещь и с радостью сел рядом с водителем.
— Я не ради денег… Не люблю один ездить, а дорога неблизкая. Оплатишь беседой.
— Андрей, — представился парень. Еду на праздник домой, к родителям. Потом сессия… — Сергей, — представился водитель.
На выезде из города машину остановили сотрудники ДПС. Гаишник взял документы из рук водителя и вдруг вскинул руку в воинском приветствии. И стоял по стойке смирно до тех пор, пока машина не отъехала.
— Вы военный что ли? Вы к кому едете?
— А я наверное к себе еду, в детство.
«Я вырос в Верюгино, но давно уж там у меня никого нет. Родителей в город перевез. К учительнице своей первой еду. Только она об этом не знает. В Верюгино школы никогда не было. Ходили в соседнее село. Автобусы школьные тогда еще не придумали. Идти надо было километров семь. Зимой прямо в одном из кабинетов школы оборудовали для далеко живущих детей спальные места. И домой ходили ученики только на выходные. Водила их в школу и обратно Лидия Григорьевна, молодая учительница. А было там всего трое ребят, потом и вовсе двое стало. Мы ее любили за человечность, за добрые помыслы. Она обещала, что жизнь у нас будет другая, надежды вселяла и мечты.
В пятницу, вечером, она вела детей домой. Однажды, провожая всех, уборщица школы баба Варя отдала юной учительнице свою теплую шаль, пуховую. Пальто у Лидии Григорьевны и правда было хиленькое. Он помнил, как они попали в ужасную метель. Ветер бесновался, захлебывался в лесных дебрях, а потом швырял пригоршни снега. Лидия Григорьевна закутала Сергея в пуховую шаль. Потом стащила свои варежки и натянула их на Сережины ручонки.
— Я ведь не был лучшим учеником, учился так себе, хулиганил. Да и дом свой она проходила. Сначала отводила меня, а потом возвращалась через все село к себе.
— Мы уж тогда уже постарше были, ходили в школу сами. Но тут как-то вышло на санях ехать домой. Лошадь встала, провалилась ногами в сугроб — и ни туда, ни сюда. Возница распряг ее, но никак: помощь нужна, лопаты. Вот и отправились мы с Митькой пешком в деревню. Лошадь ведь не бросишь. Вдруг слышим — гнусавый такой, утробный вой. Волки… Мы растерялись. Что делать? Решили, что Митька в деревню побежит, а я назад, на выручку, если что.
Возница стоял на санях и умолял учительницу, чтоб она тоже лезла к нему. Бог с ней, с лошадью. Но учительница с длинной оглоблей стояла перед бедной лошадью, ушедшей по грудь в снег. Лидия стояла к ней спиной и лицом к полю. А там черными пятнами застыли звери. Короткими перебежками они надвигались все ближе и ближе…
Сережа отвязал вторую оглоблю и встал невдалеке. Сколько бы еще длилось это стояние и чем бы закончилось, неизвестно. Одно ясно: если б не оглобля и окрики Лидии, волки скорей всего уже добрались бы до лошади. Тут со стороны деревни показался уазик, от звука машины звери заволновались и ретировались.
— Ну, Лидуха, ну даешь, дуреха! Ну, порвали б лошадь, я бы отбрехался, а если б тебя?
Сейчас на месте старой школы — новая светлая. И вот в декабре пригласили Сергея.
— Я вообще-то знаменитость, Герой России. И там доску в честь меня повесили. Приехал я туда, а там учительницей моя одноклассница работает.
— А где Лидия Григорьевна?
— На пенсию ушла.
Она показала Сергею фото на телефоне. На снимке стоит та во дворе, в прежнем своем пальто. Уехал он тогда с грустными мыслями. И все думал, думал… В честь кого и надо открывать памятные доски в школе, так это в честь таких учителей, какой была его любимая первая учительница.
А недавно поехали жене покупать шубу. И вдруг Сергей понял: если он сейчас этого не сделает, никогда себе не простит. Позвонил однокласснице, попросил прикинуть размер. Выходили с женой уже с двумя шубами… Жена не препятствовала, поддержала…
— А тебя где высадить, брат?
Выходя, Андрей еще раз спросил об оплате. Сергей махнул рукой.
— Спасибо, вам. За историю интересную спасибо! Я теперь о вас только и буду думать. Я ведь на журналистком учусь. Вы мне идею для дипломного рассказа подарили.
Они тепло распрощались. Сергею осталось полчаса езды.
Его учительница не услышала от него слов благодарности в детстве. И теперь он не стал мастером красивых слов, но она должна почувствовать его благодарность и любовь, хотя бы так, без слов, просто через тепло меха. Как и он чувствовал когда-то через пуховую шаль…
