В метро плачет женщина, прижимая к себе детскую шубку. И вдруг оседает в обмороке, нас окружают люди, потом она очнулась и рассказывает:
— Дочку, Танечку, машина сбила… Два часа назад. Травмы тяжелые, ее оперируют.
…Я потом часто думала о нашей встрече с Леной. Но позвонить не решалась. Сердце наполнялось нехорошим предчувствием. Но через полгода я решилась.
— Танечка умерла… В тот же день, — ответил бесцветный голос. Давай, увидимся…
Она пришла ко мне домой, держалась без истерик.
— Понимаешь, мне за сорок. А я без ребенка погибаю. Ни работа не спасает, ни муж. От мужа родить нельзя, снова больной ребенок родится. Танечка погибла от аллергии на наркоз. Мне здоровый мужчина нужен, на одну-две встречи.
Говорят женской дружбы не бывает. А если от чужой боли самой больно? Я остановилась на приятеле мужа. Но Славка-красавец задал вопрос в лоб:
— Она хорошенькая?
— Нет, — честно призналась я.
— Ну извини…
Были разговоры с другими мужчинами. Но мужики таращили на меня глаза:
— Самца-производителя надо? А ты уверена, что она на алименты не подаст? Ты лучше собственного мужа попроси!
Это был удар под дых. Отдать мужа я была не готова. Но завела с Михаилом разговор. Муж, крепко обняв, отрезвил:
— Ты же потом на пушечный выстрел ко мне не подойдешь!
Прошло пять лет. Однажды мне приснилась Ленка. Набралась храбрости и позвонила ей. В ответ радостный голос:
— Алло, неужели ты? И в сторону: «Марьяша, не шали!»
Летела к Лене на всех парусах. Трехлетняя девчушка, копия мамы, протянула мне ладошку:
— Здласте, тетя…
— Выпьем? Какая ты, Ленка, молодец! Решилась-таки от Лешки родить!
— Не его это ребенок. Только Леша не знает. Знала бы ты, как я ее добывала.
Троллейбус № 4, подскакивая на ухабах, шел в парк. Лену мутило. Вот уже пару часов она колесила по городу. К ночи пассажиров почти не осталось. Можно и пересесть к аккуратно одетому симпатичному мужику. Дождалась, когда троллейбус тряхнуло и, вскрикнув, как бы случайно уперлась в его пах. Мужчина вздрогнул, но Лена уже умело и ласково уже поглаживала его, что-то шептала. Потом быстро пошла к выходу. Он за ней. Она называла это охотой. Совесть не мучила, потому что была цель — родить ребенка. И ради нее Лена была готова на все! Выбирала внешне приятных и на вид здоровых мужчин.
— Леша в рейс, а я — на поиски отца для дочки. Почему-то была уверена, что родится дочка.
Она нарочно разогревала, заводила мужчин поцелуями. чтобы они, обуреваемые первобытным инстинктом, сразу же приступали к делу.
— В первый раз, думала с ума сойду, так было стыдно, честно все рассказала, а он презерватив надел… — опускает она глаза. Второй раз какой-то ублюдок попался. Ударил… Потом совсем мальчишка попался. Месяца три с ним встречались.
— Но неужели нельзя найти мужчину иначе?
Лена открыто смотрит мне в глаза:
— А как? В меня ж, кроме Лешки, за 43 года ни один мужчина не влюбился. Некрасивая. толстая…
Месячные наконец-то не пришли. Лена подсчитала — ребенок родится в декабре. От кого? Может, от сорокалетнего брюнета с дипломатом? Он вел себя как дикий зверь. Пришлось удовлетворять прямо в подъезде. Потом был недельный перерыв. Леша ушел в рейс, и он опять пошла на охоту. Мог быть тот рыжий студент. Он был так нежен с ней. Лена прижала руки к животу и впервые улыбнулась после смерти Танечки. Ведь в ней уже трепетало крошечное сердечко возродившейся для жизни Марьяшки.
— Так и не знаешь, от кого Марьяша?
— Нет, — улыбается Лена.
И вдруг заговорщицки смотрит на меня:
— Скоро у Марьяшки еще и братик родится. — Я ведь всегда мечтала о двух ребятишках.
— Что?! — вырвалось у меня. — Значит, ты опять?
Лена потупилась:
— Ты единственная, кто об этом знает…
