_730x450_2f7.jpeg)
За окном был март. Нина Александровна смотрела на куст черемухи, который рос под окном. Вот она молодая студентка педагогического техникума. Ей нет еще восемнадцати, но она устроилась на временную работу в цех по выпечке пирожков. Завод почти рядом с домом. Но Егор приезжает за ней после смены на велосипеде. Она понимает, что ему нравится возить ее на раме. Ведь там он ее почти обнимает на виду у всех.
И вот однажды ей кажется, что Егор смотрит ей за вырез платья. Ах так! Незаметно она достает коробочку пудры, открывает её. И только он неприлично близко склоняется к ней — ему пудрой прямо в лицо. Слетают в кювет. Оба ушиблись. Оба хохочут. Потом она несет отпавшее колесо. «Все! Последний раз я за тобой приезжал!»
Так и получилось, что последний. Пришла ему повестка в армию. Переписка была бурной. Она и не поверила, когда ей сказали, что Егора уже нет на свете. На веранде на двух табуретках стоял оцинкованный гроб с окошечком. За этим окошечком она увидела родное лицо. Она упала на улице. Её увидели соседи. Подняли, на руках унесли домой.
…Она лежала совсем безучастная ко всему. Смотрела перед собой и все. Отец открывал ей рот ложкой, разжимал сжатые зубы и вливал бульон.
…Она поднялась через три дня. Другая. Раненая птичка, как говорил о ней отец. Постепенно Нина смирилась с потерей любимого. Потом уехала учительствовать в дальнюю деревню.
А дети отогрели её…
Вдруг в комнату кто-то робко постучал.
— Входите, не заперто!
Дверь открылась, вошел Алексей — первый парень на деревне. За ним бегали все незамужние девки села. Явился в летной курсантской форме. Недавно по состоянию здоровья его отчислили из летного училища. После окончания курсов устроился водителем в совхоз.
Орлиный взгляд карих глаз, легкая походка, выправка делали его неотразимым.
— Вы ко мне по делу? — спросила она.
— Я свататься пришел!
— Вы хотите сказать, что любите меня?
— Да что вы, бабы, с этой любовью носитесь?! Я уже свое отлюбил один раз. Нет, не люблю, но замуж зову. Мы по возрасту подходим друг другу. Я очень хорошо к тебе отношусь. Ты детей любишь. Значит, будешь хорошей матерью. Давай попробуем.
— Но я тебя тоже не люблю!
Но на дворе звенела капель. И Нина вдруг кивнула: «Давай попробуем!»
Оказывается, у него дома уже собралась многочисленная семья и девушку там ждали. Свадьбу назначили через две недели. И все это время Алексей ходил к Нине в общежитие. Больше молчал. Сидел у окна на стуле, а она писала рабочие планы.
— Я тебя к себе приучаю, — говорил он. А то сядем за свадебный стол, как чужие.
Они уже съездили в город и купили ему костюм, ей свадебное платье и фату. Купили и золотые кольца. Свадьба была веселой и шумной.
Молодые пришли домой к Алеше.
— Идите в летнюю кухню. Я вам тулуп дам. Натопишь, Алеша печку!
В углу кухни стоял деревянный топчан. Подушки не было. Нина легла на руку своего мужа. Он так крепко обнял её, бережно укутал её полой тулупа и держал в своих объятиях., что она впервые почувствовала к нему тепло.
Он и не спал почти до утра. Все укутывал её и укутывал. Оберегал и защищал. Но и она все время беспокоилась о нем. Свои тонкие руки просунула под его пиджак. Так они пролежали рядом в какой-то странной полудреме. И во время этого странного сна рождалась их близость. Стена отчуждения исчезла.
Через много лет она спросила его об этой ночи. Почему он тогда не настоял на близости?
— А мы куда-то торопились? У нас впереди вся жизнь была. Вот и помнила бы ты этот топчан да холод. Простыть хотела? А так у нас есть что вспомнить, более приятное.
Он смутил ее своими словами. К тому времени они уже растили двоих своих детей. Но способности смущаться она не утратила.
И опять зазвенела капель очередной весны! И дрожали и крошились пожухлые прошлогодние листья старой черемухи, под окнами общежития…
