Моя бабушка окончила школу в довоенном Минске, потом пережила немецкую оккупацию, восстанавливала город. Всюду коробки, пепелища…
Сразу после освобождения Минска жители стали разбирать завалы и высаживать деревья. Главными орудиями труда у людей были лом и лопата. Много было там молодежи, большинство приходило после работы, курсов или учебы. Порой возвращаться домой не было сил, спали на подрамниках и деревянных щитах там же, где и трудились.
Также в разборе завалов участвовали военнопленные немцы. Удивительно, но несмотря на все беды оккупации, местные жители не проявляли открытой ненависти или агрессии к немцам. Они нередко заходили во дворы и играли на губных гармошках, раздавали ребятишкам самодельные деревянные игрушки, а женщинам незатейливые шкатулки и просили поесть. Им выносили воду, пайковый хлеб, сухари, сахар…
Бабушка часто вспоминала историю, связанную с пленными немцами. В уцелевшем доме на несколько квартир девушка выходила замуж. Это была первая свадьба в послевоенном Минске. Во дворе дома сколотили столы и скамейки, расставили нехитрую еду — в основном овощи со своего огорода, рыба из реки, грибы и то, что гости принесли. Потом завели патефон и устроили танцы. Собралось много молодежи и незнакомых людей, солдат. И тут в самый неподходящий момент у патефона лопнула пружина. Вечер был испорчен. Один из жильцов вынес аккордеон, но никто играть на нем не умел.
Тут пришел худой немец, он достал губную гармошку и стал выводить трели. Тут возмутилась невеста:
— Я под это танцевать не буду! В оккупации лягушачьей музыки наслушалась!
Тут немец заметил аккордеон и запричитал: «Мюзик, мюзик!» Пленный подошел к инструменту — и по двору полилась задорная музыка. Веселье и танцы продолжились.
Бабушка вспоминала, что у некоторых жильцов дома хранилась фотография — жених и невеста в окружении гостей, а на заднем плане в углу испуганно смотрит в объектив испуганный немецкий пленный с аккордеоном в руках…
