Когда мой отец нас бросил, моя жизнь разбилась на осколки.
Я снова и снова задавала себе один и тот же вопрос: «Что я сделала не так, почему
папа перестал меня любить? «
Мне двенадцать лет, согнувшись под тяжестью школьного рюкзака, бреду по тротуару.
Под ногами хлюпает бурая жижа.
— Мы больше не будем жить вместе, — сказал мне папа, уходя.
— Не знаю, как жить дальше. Не могу с этим смириться. Лучше бы Альки не было, а он был! — жаловалась мама подруге.
Эти слова больно ранили меня. Выходит, я и ей не нужна!
Мне ничего не хотелось делать. Я, неизменная отличница, потеряла интерес к учебе.
Мне исполнилось пятнадцать лет, когда я впервые специально сделала себе больно.
Физически. Я взяла в руки ножницы и воткнула острие себе в предплечье.
При этом не чувствовала боли. Это был импульс, потребность успокоиться.
Честно говоря, я испугалась, замазала рану зеленкой и заклеила пластырем.
А еще я стала писать дневник, где писала о том, как ненавижу этот мир.
Каждая запись сопровождалась нанесением себе физической боли, после этого напряжение куда-то уходило, улетучивалось раздражение.
Поступив в институт, решила, что это занятие перешло в дурную привычку.
— Все, в последний раз. С этим покончено, — произносила вслух, чтобы слова приобрели силу.
Когда возникало желание взять ножик, выходила из дому, что-то ела, или танцевала.
Боролась с этим так, как алкоголики или наркоманы борются со своей зависимостью.
Я избегала походов на озеро, чтобы не было возможности «засветить» тело.
Меня парализовал страх перед близким контактом с людьми.
— Поможешь реферат написать? — спросил однажды сокурсник.
— Конечно… — ответила неуверенно.
— Реферат уже готов, просто не знал, как с тобой заговорить. Пойдем в кино?
— Может в другой, следующий раз, смущенно ответила я и вышла из зала.
— Однажды он захочет близости, снимет блузку и увидит шрамы, потом сбежит! — подумала я.
У меня было красивое лицо, фигура, но под одеждой скрывалось искалеченное тело.
Я пользовалась успехом у мужчин, но мне не хватало смелости, чтобы этим распорядиться.
Однажды, гуляя по парку, познакомилась с Толиком.
Общение с ним доставляло мне удовольствие. У Толи был один недостаток — отсутствовали два пальца на левой руке.
— Двери лифта раздробили пальцы, — объяснял он свое увечье.
Как ни парадоксально, именно это придало мне смелости.
Я влюбилась и благодаря этому победила свои страхи.
Толик пригласил меня на дачу, и я знала, что мы будем заниматься любовью.
— Я должна кое-что показать тебе, — сказала, оставшись в своей комнате.
Его удивило количество и вид шрамов. Он выслушал меня, наклонился над моим животом и стал нежно целовать рубцы.
— Тебе нечего стесняться, я люблю тебя такую, какая ты есть. И сделаю так, чтобы тебе никогда не хотелось причинять себе боль…
— Спасибо, — прошептала я, первый раз почувствовав себя по-настоящему любимой
и счастливой…
