Ну вот… На ветках городских тополей пожелтели все листья. И прошлой ночью где-то невысоко кричали улетающие дикие гуси. Еще денек-другой и родная деревня разденется и оголятся скворечники. В такое тишайшее время в природе слышно все: и крики петухов, и скрип колодезного журавля, и одинокий мык какой-то недоенной коровы.
— Петька! — раздался голос девочки Тани Шляпниковой. — Беги сюда, дядя Прохор приехал! Звонкий голос девочки оповестил всю-всю деревню. И следом за Петькой придет еще кто-нибудь. Придет Захар Кудряшов с женой Верой, придет Настя — местная Ассоль, которая вот уже несколько лет никого из парней не принимает. А все ждет какого-то приезжего принца…
А вот Валя Ткачева не придет. Не поняли в свое время Прохор с Валей друг друга. Он убежден, что Валя не дождалась его с армии, она — что Прохор в нужное время не попросил ее руки. Теперь Валиному сыну девять лет, а Прохор все еще один. Конечно, не придет. Даже если захочет, то не пустит муж — грубый мужик, не деревенский. Однажды он уже подсовывал увесистый кулак под нос Прохора:
— Видал? — Поколочу!
И что с того, что Прохор тогда сам его чуть не поколотил? Что толку с того? Валя давно чужая жена. А когда-то она любила Блока, читала:
— «Мгновенье — в зеркале старинном
Я видела себя, себя…
И шелестИла платьем длинным
По ступенЯм встречать тебя!
И все же ей надо что-нибудь привезти. Или лучше конструктор или пистолет ее сыну.
М-да… А вот Настя Дударкина по таким ступенЯм не побежит к кому попало. Эта или дождется придуманного принца, или останется вековухой. Эту мохнатой метлой не возьмешь — молодец девка, молодец! В этот раз Прохор привезет кроме привычных подарков, фото Васьки. Есть у него такой добрый парень-сосед. Тоже ждет свою Ассоль. Хорошо бы, чтоб все получилось у них. Уж очень редки стали в жизни случаи таких вот терпеливых ожиданий. Так хочется, чтобы ожидающим везло…
Ну, а мать, конечно, спросит про личную жизнь, про Майю.
— Когда же поженитесь? Перед людьми не стыдно не расписанными жить?
— Да не подходим мы друг другу, — скажет Прохор. — А ему всегда хочется сказать:
— Мам, а сосватайте мне кого-нибудь из деревенских! Какую-нибудь хорошую молодицу. Он же их здесь никого не знает — 10 лет как в городе живет. А девицы давно повыходили замуж. А молодежи давно не до него… Пусть даже вдову какую, пусть с детьми. Он давно хочет стать счастливым мужем и отцом. Он ведь по сути свой — деревенский пенек. С мнением о хорошей семье, о рассветах в огороде, в саду за дружной работой. О счастье видеть взрослеющих дорогих детей, о любящей нежной жене…
А городская Майя стала откровенно встречаться с бизнесменом, своим начальником. Красивая, она хочет и жить красиво. Без житейских проблем.
— Дура ты Майя, — грустно сказал ей Прохор. — Дура дурой!
— А ты деревенский пенек! — весело ответила ему она.
И все. Как, вроде ничего между ними и не было. Сошлись-разошлись. Как курица с пробегающим мимо петухом…
В этот раз Прохор ехал в свою деревню, с единственной мечтой — не возвращаться. Остаться дома навсегда. Его беспокоило только одно — дальнейшая жизнь Вали Ткачевой… или как она теперь именуется по мужу. Не подумает ли он, этот муж, что Прохор возвращается из-за нее. В таком случае у Вали никакой жизни не будет… Ему бы теперь надо срочно жениться, чтобы не дразнить гусей. Или хотя бы для виду, приехать не одному, а с женой. Но ехать было не с кем и все проблемы налицо.
…Поезд прибыл в 6 утра. Подбежала лучезарная Настя — Ассоль.
— А понавез-то, понавез! — защебетала она, выхватывая из рук Прохора пакеты.
— А чем порадуешь меня? Чего молчишь, чертов принц. Я все уже знаю! А Прохор смотрел и молчал. Потому что все дело в этой веселой ямочке на подбородке Насти! И никого ему больше не надо в жизни, кроме нее — Насти-Ассоль.
