Мы с родителями живем в одноэтажном доме в частном секторе на окраине поселка.
Одну квартиру занимает наша семья, другую — дядя Толя — любитель выпить.
В третьей обитает вредная старушенция — баба Вера.
Двор общий. Когда-то папа с дядей Толей построили беседку, мама посадила клумбу,
а бабка огород, на котором ничего не растет и сарайчик для курей.
Однажды мамин брат попросил нас приютить Дружка, собаку его покойной сослуживицы.
Дружок, ласковый. немолодой пес, поселился у нас.
Жил в квартире, а когда нужно было вывести на прогулку, приходилось через двор тащить на руках, чтобы лужу не сделал.
Весной мы стали выпускать собаку во двор побегать. Так нам посоветовал дядя Толя,
проживший в одном дворе с «клятой Веркой» с самого рождения.
Только его и побаивалась эта вредная бабулька.
— Кто выпустил это блохастое чучело? — гневно поинтересовалась соседка.
— А что такое? — И неизвестно, кто тут чучело, да еще блохастое, Верка! Может ты?
— Уже седой, а ума не набрался! — рассердилась Верка. — На людях блохи не живут!
— Так то на людях! — заржал сосед. — А я о тебе говорил!
Самое странное, пес почему-то привязался к Верке. Песик, виляя хвостом, не отходил от нее ни на шаг.
Соберется баба Вера в магазин, пес за ней идет.
— Ну почему, он такой в нее влюбленный? Я ему и косточку дам и колбаски, а она только вопит! Любит Дружок нашу ведьму!
Однажды весь двор проснулся от жуткого бабкиного вопля:
— Ой, беда! Горе мне, бедной!
— Эта ваша псина забралась в курятник и пожрала все яйца! Задавлю гада!
— Я тебе задавлю! — заорал дядя Толя. — Как он мог на насест забраться? Это не кошка!
— Тоже мне горе. — хмыкнул дядя Толя. Куры еще яиц снесут. А если он их самих съест?
— Гляди, как бы я тебя отсюда не погнал, — в сердцах бросил сосед.
Баба Вера угомонилась лишь тогда, когда узнала. что набег на курятники произошел
в нескольких других.
Как-то утром рано я выпустила Дружка на улицу.
— Иди сюда, чудо лохматое! Старые мы с тобой, Дружок, ой какие старые!
Я обомлела: злобная старушенция — и такие телячьи нежности.
Одинокая, никому не нужная, даже родному сыну, озлобленная на весь мир — и такая тщательно скрываемая любовь к собаке?
Наступила грибная пора. Мы не любители «тихой охоты», а баба Вера — это что-то!
Мы с мамой пошли на базар. В одном из рядов я увидела симпатичные наборчики из кухонных полотенец, купила.
Домой вернулись только под вечер. Пес подскакивал то к маме, то к папе.
— Странный он какой-то. Словно сказать что-то пытается.
Пес снова призывно лаял и явно звал нас куда-то.
— Стоп! А Верки-то нигде не видно!
Оказалось, ей в лесу стало плохо, она упала и подвернула ногу.
— Вот тебе и именины, старая дура! — вздыхала баба Вера.
Вечером все собрались в беседке, накрыли стол, дядя Толя сорвал цветов.
Позвали бабу Веру.
— Поздравляем! Презентовали тот самый набор из полотенец.
Баба Вера расплакалась, начала гладить Дружка по голове и приговаривала:
— Хороший мой, друг сердечный! Если бы не ты…
Наша баба Вера стала добрее. А на зиму забрала Дружка жить к себе:
— Будем вместе старые кости греть!
