Одна девочка-подросток не любила своего папу. Конечно, пока она была маленькая, любила, папа нянчился с ней, играл, покупал ей подарки. Он пел ей колыбельные на ночь и рассказывал сказки. А утром папа шел на работу. Он был простым плотником. Потом девочка поняла, что плотник — это вроде дерьмовоза. Вульгарность и грубость — удел всех плотников. Так говорила бабушка — мамина мама. И мама ей поддакивала. Они обе сокрушались, что образованная мама совершила ошибку и вышла за такого дурачка. За хама. Хоть папа никогда никому не хамил. Но улыбался часто, чисто дурачок.
И девочка со временем стала стесняться своего папы. А потом и вовсе возненавидела. За то, что он неудачник, не может достойно содержать маму. И дочь. Поэтому у девочки нет элегантных вещей. И все над папой смеются и пальцем показывают.
Один раз папа зашел за дочкой на дискотеку: он волновался. Ей тогда пятнадцать лет было. Время было позднее, но отец не ругал дочку. И тогда там, он тоже станцевал. нелепо прыгал под музыку. Девочке тогда показалось, что подруги смотрели на нее с презрением. Ей было стыдно за его глупый танец…
Потом девочка уехала в город и поступила в институт, папа посылал ей деньги. Он на вторую работу устроился сторожем. А мама вообще не работала, она же архитектором была. Образованная и воспитанная.
Девочка выросла, познакомилась с хорошим парнем и собралась замуж. А папа вдруг умер: сердце не выдержало. Это был страшный удар для девочки, но в глубине души она думала:
— А как бы я познакомила плотника-папу с родителями мужа? Может так судьбе угодно?
А спустя много лет, пройдя много мытарств, седая девочка вдруг страшно зарыдала. Одиноким вечером в пустой квартире она поняла, что за всю жизнь ее любил только папа. Нелепый, с широкой беззащитной улыбкой, с круглыми мальчиковыми глазами, совершенно детскими. В трениках и кедах на босу ногу, с натруженными руками, похожими на клешни. Нищий оборванец, плотник, который любил ее больше всех на свете. И все для нее делал. И растерянно моргал, когда она злилась и говорила ему жестокие слова, как дурачок.
А больше ее никто по-настоящему не любил. Так сложилась жизнь. Все прошло и почти не осталось ярких воспоминаний. Только про папу. Которого она любила, потом — стеснялась, а потом — ненавидела, как ненавидят подростки иногда…
Может быть, те, кого мы стеснялись, — они любили нас по настоящему? Эти простофили, неудачники, неумехи, дурачки, которых стыдно добрым людям показать? Только добрые люди — не такие уж добрые. А тех, кто был добр к нам, иногда уже нет…
